Еду в метро. Вижу упаковку в руках юноши. Рядом девушка, чистое невинное создание, вкушает из той же коробочки. Ребятам лет 15–17 не больше. Смотрю на дизайн, глазам своим не верю. Название этой японской кофейни в приличном обществе не произнесешь. Вступать в диалог не стал. Что я скажу? Расскажу о культуре речи, о нравственных скрепах? Да и что они сделали предосудительного? Но есть, о чём задуматься.
Скажите, а вам мат не режет слух? Не насилует душу, всё тонкое, возвышенное, что в нас есть? Не заставляет содрогаться? Привыкли? Да, мы привыкли. Стоит сознаться, что используемый тотально, он уже никого не удивляет, не раздражает, не шокирует, уверенно становится повсеместной этической нормой. И неважно, проходите ли вы мимо школы, где совсем юные девочки не ругаются, они «на нём говорят». Или стоите при входе в театр, в концертный зал, или слышите в любом другом приличном месте. Речь футбольных фанатов уже почти не отличается от лексикона интеллигентной публики. Нюансы возможны лишь в количестве «этажей».
Мат стал нормой. Не сразу, постепенно. Сперва появились первые робкие ростки, закодированные звёздочкой f*ck. Потом это же слово избавилось от фигового листа, представ во всей своей красе. Затем уже на русском, в привычном нам виде просочилось в литературу, кино, театр, в повседневную речь. Ржавчина мата медленно, но уверенно проникала повсюду, растворяла, разлагала, растлевала и наконец, поглотила общество целиком. А ведь Питер некогда слыл культурной столицей. Как же тогда в регионах?
Что делать, если ругнуться хочется, но этикет не позволяет? Один мой знакомый, интеллигентный бизнесмен из культурной семьи нашёл элегантный выход. Он стал использовать слова-заменители, слова-субституты, создал своего рода арго. «Опять та же хурма произошла». Я даже не сразу понял, о какой хурме идёт речь, ведь для этого фрукта сезон ещё не настал. Только что мой культурный собеседник излагал сложности с налоговой. При чём тут хурма?
А может быть, без мата вообще нельзя обойтись? Он нужен для придания образности, характера, пикантности речи? Как, к примеру, снимать кино про трудных подростков? На самом деле можно. Достаточно вспомнить фильм «Пацаны» Динары Асановой. В фильме честно и без прикрас показано по сути дно общества. Но ни одного грубого слова на протяжении всей ленты вы не услышите. Да и вообще, был в Советское время какой-то духовный ориентир, высочайшая этическая планка. Сложно себе представить обсценную лексику из уст Ливанова, Басилашвили, Лаврова, Лихачёва. Они задавали ориентир, служили маяком нравственности. Что до других, то обычные люди в быту, бывает ругались, редко публично. Но это было маркером низкого социального статуса, обществом категорически осуждалось. Да и само выражение обсценная лексика от латинского obscenus означает «непристойный, распутный, безнравственный». А наши нынешние духовные ориентиры? Блоггеры, актёры, деятели эстрады? Кого из них можно было бы поставить в пример? Из чьих уст мы бы никогда не услышали площадной брани?
Продолжение следует...